История Дины Жаляловой
Когда я думаю о программе, первые три слова, которые приходят на ум: сообщество, регионы и дети. Я пришла в проект фонда «Новый учитель» и переехала в Калужскую область, в поселок Ферзиково. И первые три слова о Ферзиково — любовь, одиночество и дело. Кажется, это всё было позавчера: Ферзиково, моя работа учителем в местной школе, ковид, потом — моя кураторская работа с учителями, которые приехали по программе в школы после меня.
Цвета
Когда приезжаешь в Ферзиково, встречаешь череду домов: жёлтый, зелёный, жёлтый, зелёный. Персиковый цвет школьных коридоров, на первом этаже — сине-зелёный. Из этих красок складывается цветовая палитра тех лет. А ещё многослойность. Как стены красят, потом закрашивают один слой другим, потом третьим, четвёртым. Такой была автобусная остановка в Ферзиково, с которой я ездила в Калугу на наши обучающие сессии и куда возвращалась обратно. Я когда-то её фотографировала, потому что её красили в разные яркие цвета. Остановка старая, поэтому когда краска отваливалась в разных местах, краска проступала в разных слоях. Это выглядело как пэчворк, эдакая карта мира. Почему-то нижние слои продолжали быть такими же яркими. Когда я думаю о Ферзиково, то думаю про эту многослойность цвета: под тем основным цветом, которым всё окрашено сейчас, проступают другие, за ним всегда существует что-то ещё. Я вообще чувствую Калужскую область как очень яркую, даже жёлтую — ярко-желтую, как цвет надежды.
Саундтрек
Как-то в парке с детьми моя коллега и тоже участница программы Алеся играла на гитаре песню «Алые паруса». Простая такая, даже дурацкая лагерная песенка. Но воспоминание очень трогательное. «Алые паруса, па-пам, Ассоль плюс Грей». Ещё Алеся играла что-то из «Мельницы» — и эти слова как бы на подкорке сознания, когда слышу, сразу переношусь в то время.
Монтажные склейки
Истории коллег, детей в моей памяти как зарисовки, монтажные склейки: раз — следующая, раз — следующая. Расскажу про три.
У меня была коллега, с которой мы работали в паре, как обычно бывает у учителей английского — делили большие группы пополам. Она опытный преподаватель, но у неё никак не складывались отношения ни с классом, ни с коллегами, она не ходила на общие мероприятия. Было ощущение, что где-то перемыкает контакт, какой-то технический сбой: звук должен идти, контакт должен быть, а его никак нет. В общем, было трудно, надо было как-то к ней прорываться. Единственное, от чего она оживала — это её дочь. И это был мой ключик к общению с ней. Мне потом объяснили, что она замкнулась после гибели сына, а вот дочь — дочь осталась радостью в её жизни.
И снова монтажная склейка. Учитель географии Андрей Викторович. Первое, что мы узнали о нём, что у него нет руки. Когда мы пришли в школу, нас — молодых и новеньких — сразу начали с кем-то сватать. А Андрей Викторович как раз не женат. Говорили: «Нет руки, но это ничего, зато он хороший». А мы знать не знаем, как Андрей Викторович выглядит. Ходили, выглядывали мужчину без руки, а он носил протез, поэтому совсем не очевидно было. К тому же он географ, ходит в походы, катается на велосипеде. Потом оказалось, что мы живем в одном доме в Ферзиково. Мы так и не подружились. Мужчины средних лет в школе всегда держались друг с другом: физик, физруки, географ и информатик. Нас однажды позвали к себе в кабинет пить чай — было максимально неловко. Мы правда просто посидели, попили чай и разошлись. А однажды Андрей Викторович испортил мой день. Тогда у меня был период, когда я готовила уроки утром, потому что вечером никаких сил не было. И вот, дело было весной, я проснулась очень-очень рано, сделала себе кофе и, гордая тем, что я умудрилась рано проснуться и вообще молодец, собралась готовить уроки. Смотрю я в окно, пью кофе и вижу, что Андрей Викторович вскопал половину грядки. А времени — 6 утра. Тогда я поняла, что что бы я ни сделала за сегодняшний день, круче Андрея Викторовича я уже его не проведу, потому что он молодец невероятный. Я только кофе пью, а он там уже трудится. Вот так он обесценил для меня все мои достижения. Шутка, конечно, да и он никогда об этом не узнает.
И ещё склейка — ковид. Он обрушился на всех, и мы — учителя из программы — объясняли всем в школе, что такое Zoom, продемонстрировали, как пользоваться. Но не все, понятно, смогли сразу перейти. Учительница биологии начала вести уроки по Вотсапу в общем чате класса. И вот, в чате, где все учителя, которые в этом классе работают, все дети, она начинает слать короткие голосовые сообщения, видимо, с какими-то заданиями. Так она провела урок, а вечером мы пошли к ней настраивать Zoom. А она такая строгая, председатель экологического кружка, почётный педагог все стены в кабинете в грамотах — в общем, шутки плохи. Вернулись мы с банками маринованных помидоров и огурцов.
Женька
Женька — сын технички, у него есть младшие брат и сестра. Я тогда ехала на поздней электричке из Калуги, возвращалась в Ферзиково. И встретила там, собственно, Женьку с мамой и младшими детьми. Он показал на меня: «Вот, это наша учительница английского новая». И мне было приятно, но потом я быстро перестала радоваться, потому что выяснилось, что Женкина мама была под шафе, и они с подругой продолжали выпивать в этой электричке, а Женька был там ответственным взрослым. А он был в классе пятом тогда. Для меня это был эмоциональный момент — понять, в какой реальности живёт твой ученик. Он такой маленький, маленький, ответственный, но ему повзрослеть пришлось быстрее, чем он хотел. Потом мы организовали писательский клуб, возили детей в Москву. И Женька тоже ездил, и это было фантастикой. Эта история, она не про триумфальный успех, но важный момент в жизни конкретного ребенка — Женьки из Ферзиково.
Что осталось
Ферзиково осталось внутри меня словом «неравнодушие», это место всегда будет у меня вызывать чувства. Мне всегда будет не всё равно про этих людей и про это место. Возможно, я там больше никогда не окажусь. Но я там прожила 3 года. Мне не всё равно, что там происходит. Я ни на что не могу там повлиять. И как будто эта история закончилась, а отношения — нет.
Ферзиково, моё участие в программе были не зря. Почему? Потому что дети. А ещё… Знаете, есть в жизни что-то измеримое: количество уроков, количество мероприятий, детей, лет — всё это можно измерить. Но есть ещё неизмеримая часть. Тайна. Божественная. Измеримые вещи по итогу моего участия в программе выглядят неплохо. И у меня есть надежда, предположение, что если измеримая часть была неплоха и не зря, то, может, и неизмеримая тоже. Конечно, моя история об участии в программе и жизни в Ферзиково не только нежность. Это ещё и досада, негодование, даже отчаяние о том, как всё устроено. Но спустя время нежности всё-таки больше.
Записала Маруся Полякова, отредактировала Арина Плюснина
К 10-летию фонда мы рассказываем истории тех, чья жизнь изменилась с «Новым учителем». Сделать так, чтобы таких историй становилось больше — в ваших руках. Поддержите фонд пожертвованием.
[leyka_campaign_form id="10374"]