«Это что-то уникальное для России». Алёна Маркович — об «Учителе для России» пять лет спустя

18 мая 2020

3 марта 2020 года мы провели очень важную и наполненную смыслами встречу в Москве — ровно пять лет назад состоялась первая презентация программы «Учитель для России». О том, какие это были яркие пять лет, как менялась программа и росла вместе со своими участниками — вспоминает Алёна Маркович, сооснователь и вдохновитель «Учителя для России».

Ровно пять лет назад, в этот день, мы ездили по школам Московской области. Тогда мы только запускали программу и активно погружались в реалии российского школьного образования. Вечером нас ждала первая презентация. Помню, когда дошла моя очередь говорить, у меня просто потекли слёзы — от осознания того, что всё это действительно происходит.  Когда я начала работать над «Учителем для России», мне было всего 25 лет. Последние пять лет я руковожу нашей программой и фондом «Новый учитель».

Самое главное, что мы тогда сделали — поговорили с людьми, которые пошли работать в школы. Хотелось понять, найдутся ли вообще желающие попасть в нашу программу. Сегодня мы точно знаем, что такие люди есть, что наша идея у них откликается, что им не страшно переехать в глубинку на два года. Но пять лет назад это было совершенно не очевидно. Поэтому мы много разговаривали с людьми. Для меня опорой и уверенностью был тот факт, что если бы такая программа появилась, то я бы не занималась тем, чем занимаюсь сейчас — а просто пошла бы в нее сама. И с удовольствием прошла бы этот путь.

 

Когда я впервые узнала про проблему образовательного неравенства, я поняла, что до сих пор жила в информационном пузыре. Конечно, я знала, что люди в нашей стране живут очень по-разному. Я вспомнила, что вообще-то моя мама выросла в деревне, она — тот ребёнок, для которого мы работаем. Погрузившись в эту тематику, поездив по школам, по стране — теперь я плохо понимаю, почему мы так мало говорим об этих проблемах. 

Меня поражают эти цифры: каждый четвёртый ребёнок в нашей стране живёт за чертой бедности. Каждый четвёртый ребенок. В России мы об этом не говорим, как будто проблемы не существует. Такое ощущение, что мы на четверть людей делаем вид, что ничего страшного, они как-нибудь сами справятся.

Мы же хотим дать возможность детям выбраться из этой ситуации, дав им хорошее школьное образование. Та же четверть детей по результатам исследования PISA не обладает элементарными базовыми навыками по крайней мере по одной из дисциплин: чтение, математика, естественные науки. Это значит, что когда они читают текст, они не понимают, про что он написан. Собственно, это мы тоже увидели, когда попали в школы. Мы понимали, что у нас проблемы — но мы не понимали, до какой степени. Эти школы в Калужской области, где появился проект «Одинаково разные» — ты понимаешь, что 60% детей в этой школе не говорят по-русски. Они каждый день ходят в школу, из года в год, и они просто не понимают, что здесь происходит. И годами никто с этим никто ничего не делает.

Если честно, сейчас я не понимаю, как в принципе можно заниматься чем-то другим. Мне кажется, что в образовательном неравенстве скрыт корень очень многих глобальных проблем.

Когда мы только запускали программу, мы много говорили про «агентов изменений». Сейчас это очень режет слух. «Агенты изменений» —  это наша изначально наивная, даже снобская позиция. Мол, сейчас мы найдем классных, красивых, умных людей, отправим их в школы — и всё поменяется. Но впервые попав в школы, мы поняли, что всё работает так, потому что на то есть причина.  Люди устали, люди выгорели, зачастую у людей нет ресурсов, которые есть у нас. Но у них точно есть своя правда, которую нам надо понять, в которой необходимо разобраться.

Мы проделали огромный ментальный путь. Мы поняли, что нам не надо никого спасать. Сегодня мы сотрудничаем со школами, помогаем друг другу стать лучше. Без сотрудничества с директорами, с учителями, с родителями, с детьми — ничего не получится.

Тот факт, что наша программа так востребована — он ярко говорит о качестве педагогического образования в нашей стране. Наша образовательная программа — со всеми её ограничениями, у нас есть всего пять недель Летнего института до выхода в школу — как правило, наша образовательная программа готовит людей к этой профессии лучше, чем пять-шесть лет в педагогическом вузе. У нас в совете программы есть ректор МГПУ, одного из ведущих педвузов в нашей стране. Мм тоже непонятно, где брать кадры, чтобы по-другому учить учителей. Я вижу в том числе ресурс нашей программы в том, что мы эти кадры выращиваем. И наши выпускники уже частично выросли в тех людей, которые могут дальше менять систему.

В какой-то момент у нас сильно поменялось ощущение времени. Если раньше казалось, что раз мы зовём участников в школу на два года — это же так много, для молодого человека это целая жизнь. Сейчас я понимаю, что если мы занимаемся образованием и правда хотим, чтобы что-то в нем изменилось, то перспективы  любого начинания — это не меньше 20 лет. Это очень долгий процесс, он очень созидательный и благодарный. Вот так меняется мироощущение.

Мне кажется, мы прожили эти пять лет вместе с нашими участниками, вместе повзрослели и увидели, как по-настоящему устроена российская школа. Сейчас наши представления о том, как добиться качественных изменений в школьном образовании, стали другими.

 

Всё поменялось, когда мы увидели, что к нам действительно приходят люди. Я помню, как пять лет назад мы читали первые заявки — и каждая была как маленькое чудо. А ещё было немало чудес на первом Летнем институте. Мы понимали, что нашим участникам важно получить возможность практики с детьми. И нам нужны были дети — в школе, во время летних каникул. И вот мы пришли в подмосковную школу и говорим: «Нам нужны дети». А директор школы отвечает: «Ну где я возьму вам летом детей? Детей нет, дети на каникулах». Мы говорим: «Вы хотя бы на один день их приведите, а мы что-нибудь придумаем». Директор ответила, что приведёт на один день — и что мы должны провести такие уроки, чтобы дети захотели прийти снова. Наши учителя три дня репетировали 15-минутные уроки друг на друге — чтобы убедиться, что дети захотят прийти на следующий день.

Дети пришли. И на следующий день привели своих друзей. Кажется, все удивились, что это работает — можно сделать так, чтобы дети с удовольствием ходили в школу летом. Сейчас это уже не чудо, сейчас это называется пришкольный лагерь «Территория лета». В этом году мы будем делать сразу несколько лагерей на 1500 детей в Калужской области. Все ждут — школы, дети и учителя.

 

Большим впечатлением для меня стало общение с нашими детьми. Я недавно общалась с учениками в региональных школах, с которыми мы как программа работаем последние три-четыре года. И я понимаю, что это правда работает. Дети очень чётко идентифицируют себя с программой, они так себя и называют — «дети УДР». Они рассказывают про те изменения, которые с ними произошли. Прежде всего у детей меняется самоощущение. То есть они действительно начинают видеть в себе личность — со своими интересами и потребностями. У них меняется представление, о чём можно мечтать, чего можно хотеть. Один ученик рассказывал, как несколько лет назад, до встречи с нашими учителями он хотел быть машинистом. «Почему я хотел быть машинистом?! Я вообще не могу назвать ни одной причины». А сейчас он планирует сдавать экзамены, поступать в университет, ищет себе репетитора.

Эти дети кажутся очень осознанными, взрослыми люди. Мало кто из взрослых людей так рассуждает. Программа действительно создала для них среду, в которой это стало возможным.

Мне кажется, что «Учитель для России» — это прежде всего сообщество. У нас есть выпускники программы, есть действующие участники, директора школ, люди, которые дают на программу деньги, министры образования, кураторы, методисты, эксперты. Это очень разные люди, которые не могли бы встретиться в такой концентрации где-либо ещё.

Сегодня «Учитель для России» — это самодостаточное профессиональное сообщество. Это люди, которым не всё равно, что происходит в российском образовании, для которых ребенок — это высшая ценность, ребенок — в центре образовательного процесс. Это принцип, который не нужно объяснять друг другу.

И я понимаю, что даже если завтра программа по каким-то причинам закроется — это то, что точно останется как совершенно самодостаточный продукт. Есть эти люди, есть связи между ними — а значит, наше дело будет развиваться дальше, продуцировать новые истории и программы. И это уже происходит. Мне кажется, это самое главное, чего мы добились за эти пять лет. И в этом, пожалуй, состоит уникальность нашей программы.

В России многие хотят изменений — но зачастую имеют в виду изменения, которые идут сверху. Кажется, что непременно есть какие-то умные люди, которые знают лучше: они сейчас договорятся и озвучат нам план реформ. А дальше уже люди на местах должны как-то реализовывать это в жизнь. По факту мы видим, что это не работает. Не работает, видимо, потому, что люди наверху очень часто не понимают, почему учителя работают так, а не так. Зачастую у учителей просто нет возможностей, ресурсов, должной подготовки. Спустить им какую-то классную идею — этого недостаточно для того, чтобы что-то начало меняться.

У нас сформировалась настоящая гражданская программа. Мы можем прийти к министру образования на уровне региона и абсолютно на равных обсудить, какая существует проблема и как мы сообща можем её решить. Мне кажется, это что-то уникальное для России. И это происходит.

Например, есть проект наших выпускников — «Одинаково разные», программа адаптации детей-инофонов. Во второй год работы программы наши учителя вышли в школы Калужской области. Это очень сложные школы: там есть проблема, которая, как и многие проблемы в России, просто не обсуждается — это проблема детей-инофонов. Это дети, которые переезжают в Россию вместе с родителями из ближнего зарубежья: родители работают, а дети идут в школы. И в этих школах нет никакой системы, чтобы могла бы помочь этим детям выучить русский язык и адаптироваться в новых условиях. Как, собственно, и их родителям.

Когда наши учителя пришли в школу, они столкнулись с тем, что дети просто не понимают, что они говорят. То есть они просто не говорят по-русски. Эта проблема существует годами — но она никак не решалась. И наши учителя попробовали решить её самостоятельно. Прошло несколько лет после запуска «Одинаково разных» — сейчас это программа, которая системно работает на уровне Калужской области, которая прописана как один из важных пунктов стратегического развития системы образования в регионе. То есть наши учителя, которые не имеют педагогического образования, которые впервые пришли в школы — они смогли предложить решение проблемы, которая не решалась на уровне всей страны.

Для меня «Учитель для России» — про это.